Сухолинская Ирина Александровна, с 1996 по 2015 гг. заместитель директора ЦО «Тхия» (ранее — «Московской национальной еврейской школы», открытой в 1991г.)

«Когда мы школу начинали, абсолютно не считались со временем, мы пришли не ради себя, а ради дела»

— Добрый день. Расскажите, пожалуйста, о том, как вы понимали раньше свое еврейство, и как понимаете сейчас.

— Я родилась и выросла в Москве. Мои родители – люди с высшим образованием, «правильная» советская семья.
Я тоже была советская девочка.
Мое еврейство я воспринимала как данность. Никаких метаний не было. Я просто понимала, что какие-то вещи будут для меня по-другому устроены. Понимала «отличность» от всех. Например, что в институт будет сложнее поступить. Была нормальная, спокойная жизнь с этим «5-м пунктом».
Прошло время, и я вышла замуж. И попала в более «еврейскую» атмосферу. Бабушка моего мужа была религиозная. Тогда я впервые, например, узнала, что такое седер.
У меня родился сын, я работала в школе учителем химии с 1979 года.
В1991 году моя жизнь еще раз резко изменилась. 19 августа в СССР произошел путч (ГКЧП). Мы с семьей сразу вернулись в Москву (в тот момент мы отдыхали на Волге). Въезжали в Москву сквозь танки. В этот же день раздался телефонный звонок, совершенно неожиданный для меня. Собеседник представился Григорием Исааковичем Липманом. Он сказал, что создает еврейскую школу и позвал в эту школу работать ( рекомендовал меня один наш общий знакомый, мой коллега).
Я возразила: «Какая может быть еврейская школа, посмотрите, что происходит»! Ответ Григория Исааковича был: «Это не надолго». И с этого момента я поверила в Григория Исааковича, он оказался прав.
Я не сразу приняла предложение о работе, потому что тогда работала в хорошей школе, все было устроено. Сначала я отказалась.
Помню момент, когда поменяла решение. Я была дома, и по телевизору показали знаменитый, теперь, кадр: Ельцин стоит перед Белым Домом, перед ним держат пуленепробиваемое стекло, и светит солнце (а до того, во время путча, все время шел дождь). Для меня тогда в один «пазл» сложилось, что демократия победила, светит солнце, «ГКЧПисты» проиграли, меня приглашают организовывать еврейскую школу. Пришло решение: надо этим заниматься, потому что мой народ меня зовет. Муж и сын тогда очень меня поддержали.
Когда мы начали с Григорием Исааковичем работать, он предложил мне стать заместителем директора по учебно-воспитательной работе. Но, школы ведь еще не было. Я ответила: « Работа завуча сложная, надо много всего знать и уметь, давайте просто буду учителем химии». Но Григорий Исаакович настоял и последующие почти 25 лет, я занималась этой каждодневной творческой работой и была счастлива.
Когда мы школу начинали, абсолютно не считались со временем, мы пришли не ради себя, а ради дела. Я училась, как говорится, с нуля, всему в своей новой должности.
Одно из самых важных воспоминаний в моей жизни – день, когда мы открыли школу и начался первый урок. Я вышла в коридор и поняла, что в коридоре стою одна. То есть, все дети и учителя разошлись по классам, учебный процесс начался! Я, наверное, до сих пор себя ощущаю, стоящей там, в этом коридоре. Хотя прошло уже 25 лет. Это, наверное, подарок В-го, и, наверное, мое главное предназначение в жизни — оказаться здесь на Ленинском проспекте, в еврейской школе №1311, которая позже получила название «Тхия», это слово переводится с иврита как «Возрождение».

— Как словами можно обозначить, что для Вас было важного в деле создания еврейской национальной школы?

— В 90-е годы был взлет национального самосознания, и в Москве тогда открылось, кажется, больше 30 разных национальных школ. Татарская, литовская, корейская школы… В Департаменте образования Москвы даже создали специальный отдел национальных школ. Школы эти отличались самобытностью, существовали интересно, атмосфера была творческой и давала большие возможности для реализации способностей каждого ребенка. Когда наша школа возникла, в нее пришли учиться ребята возраста от первоклассника до выпускника, они оставляли свои, не самые плохие, школы, и приходили к нам. Почему? Потому что, во-первых, была огромная потребность изучать язык, историю и традицию еврейского народа. Вместе с нашими учениками делали свои первые шаги познания их родители, бабушки и дедушки, другие родственники. Школа становилась центром еврейской общины Москвы. Этому способствовала и «семейная атмосфера» нашего школьного дома. Вместе с учениками продвигались в еврействе учителя и все сотрудники школы и я, вместе с ними. Все, что происходило вокруг меня и со мной, было мне родным, интересным, нужным, это было и есть – мое жизненное, национальное и профессиональное предназначение. Простите мне эту высокопарность, говорю, как чувствую и умею.

— И все-таки. Обычно, если человек посвящает чему-то всю свою жизнь, это бывает не просто так. Хочется «поймать» слова, которыми можно было бы поделиться с людьми, не понимающими пока, зачем им причастность к еврейской культуре.

— Может быть это банально, но человек, как дерево, не может жить без корней.
Для меня связь с предками — это очень важно. Мои предки далекие и близкие были евреями, ощущаю свою принадлежность всегда, когда была ребенком и теперь особенно, благодаря школе и людям, с которыми она меня свела.

— А как вы относитесь к соблюдению законов иудаизма? Мне, например, когда я никаких законов не соблюдала, мир «соблюдающих» казался необыкновенно далеким и непонятным.

— Мудрейший раввин Штейнзальц говорит, что еврейский народ — это семья, скажу, что в хорошей семье должны любить и понимать каждого ее члена. Всевышний, я думаю, сделал евреев такими: кто-то соблюдает законы иудаизма, кто-то нет, отсюда вопрос, кого считать евреем? Я со временем, постепенно стала соблюдать больше еврейских традиций. Когда общаюсь с женщинами, которые знают и делают гораздо больше меня для продвижения в иудаизме, бываю собой недовольной. Знаю евреев с глубокими корнями, которые абсолютно ассимилированы, это плохо. Дадим и этим людям шанс: взять книгу и прочитать, зайти в синагогу и послушать молитву, приехать в Иерусалим и оказаться у Котеля. Это шанс понять и сделать шаг вперед.

— Насколько я знаю, у вас действительно есть много знаний, в том числе, о еврейской культуре и истории.

— Так не скажу о себе ни в коем случае, что-то знаю благодаря школе. Так счастливо сложилась моя судьба.
Вообще, чтобы стать ближе к еврейской культуре, можно отдать ребенка в еврейскую школу, отправить в лагерь, есть много интереснейших программ, обучающих семинаров, курсов . Сейчас такой огромный выбор!
Если человеку нравится ходить в музеи, то ему должно быть интересно пойти в Еврейский музей и Центр толерантности. Так к еврейству можно тоже приходить. Читать про людей, которые известны своим жизненным примером, открытиями в науке. Просто, как светский человек, интересоваться этим огромным пластом культуры. Еврейской культурой, историей.
Я могу сказать, что у меня есть три подарка в жизни. Во-первых, еврейские корни. Во-вторых, это счастье, что я стала работать в еврейской школе. И третье – мне нравится узнавать все, что связано с историей, культурой разных народов и стран.

— Расскажите, пожалуйста, еще немного о Вашей работе здесь, в школе «Тхия».

— Если говорить о моей работе в школе, а это 25 лет, то она складывалась так.
В школе, сначала, я была заместителем директора по учебно-воспитательной работе. Потом школа стала расти, и тогда же появился отдел национального образования в департаменте. И я стала заниматься уже только еврейскими предметами, израильскими проектами и школьным музеем. Сначала для изучения языка и традиции не было никаких программ, надо было взаимодействовать с Департаментом образования Москвы, с Министерством образования Государства Израиль, в результате программы создавались и апробировались нашими учителями.
Сейчас, по приглашению директора, работаю в школе по договору. В этом учебном году занималась подготовкой и проведением юбилейных мероприятий к 25-летию школы, продолжаю заниматься музеем «История семьи – история народа» и еврейским образованием в школе.

— Большое Вам спасибо за интервью.

Неофициальный сайт школы