Мария Розет, соблюдающая еврейка, мама шестерых детей, врач акушер-гинеколог, ведущая сайта и очных курсов для женщин (семейная жизнь, подготовка к родам)

«Жизнь обычного, простого человека может быть наполнена смыслом каждую минуту»

— Добрый день. Скажи пожалуйста, на какие твои внутренние вопросы иудаизм помог ответить в первую очередь?

— Тора отвечает на все мои вопросы. Про то, зачем люди вообще живут. Как строить семью. Как воспитывать детей. Как вообще поступать каждую минуту, чтобы быть/стать человеком. Эти вопросы много тысяч лет назад заданы, и на них получен ответ. И, читая Тору, ты можешь не сразу все понять. Но сразу ясно, что ответы есть.
Я люблю биологию. Мне нравилась всегда общая биология, в институте (я училась на врача) – общая физиология. Меня всегда интересовало, как все устроено. Как объяснить все, найти универсальный закон. В биологии я искала и нашла ответы про материальный мир. Но я искала ответы еще и про нематериальный мир. Я читала разных философов, в том числе экзистенциалистов. Я искала какое-то учение. На какое-то время остановилась на буддийских текстах, которые были доступны на русском языке. Тогда казалось, что буддизм максимально близко мне подходит по «универсальности». Но когда я открыла тексты Торы, они действительно все объяснили.
Эти тексты действительно все объясняют. Я удивляюсь, как люди, которые уже учили Тору, уходят из иудаизма. Тех, кто не успел ничего прочесть, еще можно понять.

— А можешь пример привести – что именно стало понятно благодаря Торе?

— У человека часто проблемы возникают там, где он не очень понимает свою цель. Человек или не видит цели (смысла), или сам придумывает себе цель, идет к ней, а потом понимает, что цель эта не является его ценностью. Изменилась или вообще исчезла. И наступает кризис. Возрастной кризис, или просто что-то рушится. Что-то не получается или с детьми, или с мужем (женой), или на работе. Возникает ощущение, что жизнь до сих пор была бессмысленна. И опускаются руки и начинается депрессия.
А если у тебя есть осознаваемая настоящая цель из списка вечных ценностей, то меньше возникает вопросов «как?».
Например, человек хочет построить семью. В системе ценностей европейской цивилизации на самом деле нет такой самостоятельной ценности, как «семья» в еврейском понимании (объединение мужчины и женщины в первозданного “Адама”, цельного человека с единой душой ради исправления и реализации). Есть цель сделать, чтобы человек был счастлив в своем личном пространстве сам с собой. И когда такой человек начинает строить семью, которая в рамках этой ценности является инструментом невмешательства в его “я” (он называет это уважением к личности), у него возникают вопросы «как?». Потому что он на самом деле не видит настоящую цель. Называя разные цели одними и теми же словами, он создает себе иллюзию моральной ценности, а сам идет к эгоистической.
А если мы действительно хотим строить семью, так, как это написано в Торе, а не хотим внутри этой семьи остаться одни и быть самодостаточными, то все проще. Если мы действительно хотим быть вместе со своим супругом.
Часто человек думает, что строит семью, а на самом деле хочет остаться один, найти свое местечко. Думает: «вот я всем им заплачу своим вниманием, все сделаю правильно, и потом будет мое заслуженное свободное время». То есть здесь человек опять идет не к той цели, про которую написано в Торе. Говорит, что идет к одной цели, единству и любви, а на самом деле идет к одиночеству, и поэтому что-то опять не получается.
В Торе все разработано. Как строить отношения, как строить финансовые отношения, как поступать правильно в любой ситуации. Просто иди и учись.
Чем меня зацепил иудаизм – это глобальностью, универсальностью.
Вот если взять воспитание и просмотр мультфильмов. Сначала надо посмотреть на ценности. Что важно? Если, например, самое важное, как меня в детстве учили, это хорошее образование, то будет очень важен уровень школы, языки. Уровень, который даст нормальное европейское образование, чтобы можно было потом куда-то поступить. Репетиторы вокруг всего этого, планы получить «нормальную» специальность. Тогда мультфильмы – это хорошо. Просто тогда надо подобрать мультфильмы так, чтобы они были «правильными», развивающими, обучающими.
И психологически правильными. Я буду тогда просто искать список «правильных» мультфильмов и книг, чтобы я правильно воспитывала своих детей.
А если мы понимаем, что главное для человека – быть человеком, и человек не может быть человеком, если он не будет отцом, мужем, не реализуется в своей семье, то научное, светское образование ему может быть нужно, но это не будет главным. Становится понятным, что самое главное – работать над собой и учить детей работать над собой. Справляться со своими эмоциями, учить справляться с конфликтами, с гневом, с завистью, со всем тем, с чем мы сами, если быть честными, сами не очень умеем справляться. И детей нужно успеть научить работать над собой до взрослости, чтобы они не много разрушили в процессе поиска своего счастья.
И тогда мультфильмы могут оказаться не нужны вообще, они могут быть даже вредны просто, потому что, во-первых, время за экраном отучает общаться с людьми, во-вторых, ребенок начинает жить ради получения быстрого легкого удовольствия. И тогда вредными могут оказаться не только мультики, но и некоторые игрушки, и вообще идея, что детей нужно развлекать. А уж если мы развлечения оставляем, то мотивируем их и продумываем содержание исходя из нашей осознаваемой цели. Не обучающие устройству приборов, а обучающие распознаванию эмоций. Не обучающие, а несущие желательный образ полной и счастливой семьи. Не про жениха и невесту, заканчивающиеся свадьбой, а про мужа и жену, начинающиеся свадьбой, и рассказывающих про счастье и кайф нелегкого труда быть мужем и женой — сколько вы можете вспомнить таких сказок и детских книг/мультиков?
Например, часто родители в каникулы стараются каждый день расписать, куда они с детьми пойдут. В постсоветском пространстве недополучивших радостей в своем детстве сегодняшних родителей это характерно и для светских, и для религиозных людей. Например, если Пурим, то все начинают думать, куда пойти с ребенком на Пурим. На самом деле на Пурим достаточно прийти в свою синагогу, прослушать свиток и сделать пуримшпиль. Максимум. Зачем идти в какой-то цирк или океанариум? Где написано, что родитель должен выложить столько денег на каждого ребенка? А на хануку поход в цирк и море подарков — это просто демонстрация победы греческой культуры, победу над которой мы иллюзорно празднуем. Дети ждут этих удовольствий как конфет, как жвачек, как нечто им положенное, сравнивают с тем, где были и что получили другие, у кого лучше, не получают удовольствие от “простой” домашней трапезы с латкес и маленькими сюрпризами, тк уже раскачаны представлениями о том, что такое праздник и подарки — это все противоречит тем ценностям, в рамках которых должны быть Ханука и Пурим.
Недавно узнала новое слово — эксайтотоксичность. Посмотрите в интернете. Потом у родителей много вопросов про способность детей учиться, гиперактивность и необходимость специальной помощи. А кто создает этот эксайт, это возбуждение, эту избыточную стимуляцию? Ну кроме вредных добавок, то есть кетчупа, фастфуда и тех же бесконечных израильских сладостей? Мы, родители, боясь недоразвлечь бедное дитя. Хлеба и зрелищ. Конечно это гораздо “ дешевле» при всей материальной дороговизне, чем организовать дома спектакль своими руками, сделать свою семейную фотогазету, напечь своих сладостей, получить свои недорогие сюрпризы, то есть родителям вложиться своим временем и энергией очень сильно, а детям получить не так уж много материальных ценностей и легких стимуляций мозга. К тому, что это и есть удовольствие жизни, надо себя активно приучать. Иначе кажется, что это обделение себя радостями. Но это и есть наша культура: удовольствие в ограничении своего животного начала, умение испытывать удовольствия отложенные, заслуженные, моральные, высшие. Создающие, исцеляющие.

— Расскажи, пожалуйста, подробнее про твой поиск своего пути. Ты начала рассказывать про буддизм.

— Да мне нравилось, что в восточных текстах все четко, коротко. Например, идея достойно умереть в бусидо. Если человек каждую минуту готов умереть, и ему нужно сделать это достойно, соответственно он каждую секунду достойно живет. Потому что каждая секунда может стать последней. И эту идею я впервые увидела в японских текстах. Наверное, это соответствовало моему поиску осознанности. То, что я искала, когда искала глобальную идею – это идея осознанности. Чтобы ни минута не прошла зря, и чтобы человек жил осознанно. Когда человек понимает, зачем он живет, у него есть какая-то цель, и он этой цели действительно подчиняет каждое мгновение своей жизни. Это то, что я нашла в буддизме. Идея осознанности — хорошая.
Я стала врачом-гинекологом, потому что я тянулась к чему-то «про-жизненному». Репродукция – она про жизнь. Это про торжество жизни. У каждой женщины может быть своя, особая ситуация, но все равно, ощущается, что рождение человека – это про жизнь, а в «обратную сторону» — нет.
И вот иудаизм – он за жизнь. Он не про внешнее, наносное. Не про то, чтобы покорить тебя какой-то фразой. Красивой, но непонятной. Как в восточных афоризмах, о которые твои мысли «разбиваются». Я понимаю, что это – способ войти в измененное состояние сознания, я понимаю идею. Но если пытаться найти смысл во фразе, его там может не быть. Специально делается, чтобы его не было. А в иудаизме ты видишь смысл. Тебе не нужно «копать» под красивые слова.
В текстах Торы есть много смыслов, есть глубокий смысл, но есть прямой смысл. Просто текст в том числе о том, что люди вот так себя вели. Они такие же живые, как ты. Тоже с недостатками. И вот они со своими недостатками вели себя так. Это прямой смысл, без приукрашивания. Этого нигде больше нет. Везде какая-то мифология, которую нужно «раскопать».

— Почему для тебя важно, что в текстах есть прямой смысл?

— Есть смысл, например, в том, что мы сейчас сидим пьем чай. Жизнь обычного, простого человека может быть наполнена смыслом каждую минуту. Это и есть настоящая жизнь. Обычная рядовая материальная жизнь имеет смысл. А не так, что когда женщина, например, рожает детей, то она вычеркивает себя из жизни на какое-то количество лет. Потому что не занимается философией или полезной деятельностью для других. Или еще чем-то, что обычно навязывается. Есть восприятие, что нечто «высокое» — это человеческое, а остальное, материальное, нужно только для поддержания этого «высокого». Тора говорит, что «техническое» — это такое же высокое, более того, оно самое высокое, когда ты наполняешь его осознанностью. Для этого ты, материальный человек с божественной душой живешь на материальной земле, наполняя свою жизнь осознанностью, ты поднимаешь каждое осознанное мгновение, мысль, слово, действие до божественного уровня (или наоборот, опускаешь сюда божественность, открываешь ее здесь), открываешь Бга на земле, раскрываешь Его присутствие — чем? умными словами? уходом от материальной жизни? Нет, наоборот, полным погружением в нее и осознанным проживанием, то есть подчинением каждого слова/мысли/действия твоей цели. Например, выполнить свое предназначение. Раскрыть божественное присутствие и законы Его управления миром. Через свою практическую жизнь: семейную, общественную, профессиональную. Проживая ее по Его воле. Только ты, человек, можешь это сделать. Для этого ты здесь.

— Поэтому «соблюдение» так важно?

— Да, и поэтому осознанность так важна. Осознанность каждый момент, ты нигде ты не теряешь время.
В японском буддизме, например, самурай готовится умереть, но не умирает сегодня. Получается, он зря готовился. А иудаизм похожую идею предлагает. Что нужно жить осознанно, каждую секунду ничего не делать зря, все время думать, что ты делаешь, потому что ты живешь. Каждая секунда больше не повторится, и нужно ее прожить правильно. Но ты это делаешь не для того, чтобы когда-то умереть достойно, а для того, чтобы сейчас жить достойно.
Воспитание имеет смысл не только потому, что иначе мой дом обвалится и обрушится мне на голову. Не потому, что иначе я не смогу с детьми справиться, и они разрушат мой дом. Нет, каждое движение здесь тоже имеет смысл. Наши дети когда-то будут женами и мужьями. И я на своем опыте знаю, как это трагично, когда чего-то не умеешь в отношениях. И я это не умею не потому, что это я плохая или кто-то плохой. А потому, что меня этому не научили. А ведь оказывается, есть определенная наука, иудаизм, он этому учит. И мы сами сейчас учимся уже «ломая» себя, взрослых, состоявшихся людей. Это плохо получается. А что-то уже необратимо. А ведь вообще-то это и есть то самое воспитание, которое можно дать маленьким детям. Гораздо важнее научить их таким вещам, чем, например, еще одному языку. Потому что язык, когда дети станут взрослыми, они, если захотят, выучат. Но если, став взрослыми, они захотят исправить свой эмоциональный мир, свои качества душевные, они, конечно, тоже смогут, но это гораздо будет сложнее, чем выучить язык. И у них за спиной будет уже много необратимого. Они придут и скажут: «Родители, как вы нас подготовили к взрослой жизни ?»

Так вот иудаизм это цельное учение о жизни по воле Творца, который нас создал и знает, как нам надо жить, чтобы реализовать свой потенциал. Он и рассказал нам подробно, как это делать. И когда так делаешь, оно работает. И иногда это логично и понятно, и мы бы, вроде бы, сами дошли. “Уважать родителей” — понятно (считается самой сложной заповедью). Понятно-то понятно, но мало реализуемо, пока это просто понятное хорошее дело, а не обязательная заповедь, хочешь/не хочешь, можешь/не можешь. А иногда совсем не логично и не понятно: как смесь льна с шерстью в моем платье может влиять на смысл моей жизни. Но мы говорим, что не человек со своей логикой создал мир. Мир цельный, и человек его часть. В мире есть законы, которые знает только Творец. И человек как часть мира по ним существует, и когда он в согласии с ними, это — за жизнь. Это называется “выбери жизнь”. И это — соблюдение заповедей. И вся остальная мораль — она существует только потому, что это и есть заповеди 🙂 А не потому, что и так понятно, что хорошо не убивать людей и уважать родителей. Тора становится деревом жизни для тех, кто держится за нее. То есть соблюдает заповеди. Логичные и нелогичные. Так устроен мир. Это работает. Только это работает.

— А где место свободе воли в человеческой жизни, как ты это понимаешь?

— Свобода выбора – элементарная вещь. Она существует в моральной сфере. Другой свободы выбора нет. Все остальное предопределено, и ты – инструмент. Но ты, будучи инструментом, в любой, даже самой страшной и, казалось бы, безвыходной ситуации, все равно всегда сохраняешь выбор – быть человеком или нет. С точки зрения иудаизма. И да, ты потом не можешь сказать «меня так воспитали». Потому что все равно есть свобода выбора здесь и сейчас. Ты сам отвечаешь за свою жизнь. Это ежеминутный выбор. А все остальное – наследственное и предопределено. Если человек приходит или не приходит к иудаизму, его свобода выбора заключается в том, ведет ли он себя (к иудаизму). Если он приходит, то его В-ний приводит, конечно. Например, посылает мужа, как мне, или делает, чтобы текст имел сильное воздействие.
Но когда это уже есть, когда я уже здесь и знаю законы, то обманываю я или не обманываю я в каждый момент времени – это уже мой выбор. Когда человек может, но не делает, причем от силы, а не от страха, – в этом свобода выбора.

— Расскажи, если можно, про внешнюю канву своей жизни.

— Теперь я понимаю, что я — классически воспитанный еврейский ребенок. Меня научили, что главное – это учиться. И я до сих пор продолжаю эту линию, просто я выбираю, чему учиться.
Мне важно было выбрать «хорошую» специальность. Был какой-то выбор, что-то я отвергала, куда-то родители не имели возможности меня подготовить. Например, я хотела языками заниматься, но мне мама сказала, что не сможет помочь мне в «ин-яз» поступить. Это было тем, чем я хотела заниматься – переводами, например. И получилось, что я пошла в медицину.
Замуж я выходила, потому что хотела жить отдельно от родителей, иметь эмоциональную независимость. Потом уже я захотела иметь детей. Не то, чтобы мне захотелось их воспитывать. А просто у мамы, бабушки к этому возрасту уже был хотя бы один ребенок, вроде бы было «пора».
Меня очень изменили первые роды. Я готовилась, прошла курсы для беременных, узнала о Мишеле Одене. И я родила, как мне казалось, идеально. Хотя я сейчас понимаю, что это были обычные «роддомовские» роды дома. А тогда мне казалось, что это верх свободы и естественности.
Раньше женщины еврейские, конечно читали, были грамотными, но читали не все. Не все философские еврейские трактаты могли позволить себе читать, как сейчас. Откуда они набирались идей, чтобы воспитывать детей? Из своей обычной практической жизни. Тора учит, что женщина через свою женскую сущность – через роды, через то, что она печет хлеб, через пряжу, шитье одежды — через это мудреет. Понимает какие-то законы мироздания через это. Для меня это работает. Я правда так считаю.

— Как именно роды тебя изменили?

— Во время первых родов я прочувствовала идею единства. Не противостоять, а соединяться. С ребенком в родах. Мы диада, мы едины, и если мы будем вместе, то мы сможем решить проблемы. Проблемы никуда не уйдут, но их можно будет решить. Единство со своими страхами. А еще есть единство всех женщин друг с другом. Древо поколений. Теперь я понимаю, что еще есть единство со Всевышним, который тебя все время ведет.
И после родов я сразу начала этому всему учить, организовала курсы. Сайт сделала. Идею единства я тогда называла идеей окситоцина, и сейчас ее так называю, когда работаю с беременными. Я не пытаюсь «пронести» религиозную идею, просто идею единства называю по-другому.
Это то, о чем говорится в молитве «Шма Исроэль». Бог один, все едино. Нет разных сил в мире, в природе. На самом деле все едино. Это ключ к решению всех проблем. Проблемы возникают, когда ты в конфликте с чем-то. В конфликте, — значит, что ты считаешь, что что-то отдельно от тебя. Ты ищешь, как это подавить или уничтожить. Но как только начинаешь понимать, что это – одно с тобой целое, то находится ключик для решения проблемы.
Это то, что я еще учась в школе, искала в общей биологии. Что может мне объяснить, почему все одинаковое? Клетка показывает, что мы все – одно и то же. Но клетка объединяет только живое. А идея единства объединяет вообще все, не только живое.

— Твой брак сейчас – не первый?

— Да. И от другого брака есть ребенок. А сейчас у меня уже шесть детей.
Итак, до первых родов я была трудоголиком. Я работала с утра до вечера, это был смысл моей жизни,- оправдать, что я не зря живу, что я делаю что-то полезное. В этом «советская» атеистическая идея – смысл жизни человека это его польза. Но что тогда делать со стариками, инвалидами, с маленькими детьми, зачем они живут? Тора это объясняет, а остальные – нет.
Только когда я родила, я отказалась от половины своей работы. Я сделала курсы для беременных в первой половине дня, в то время, когда это правильно делать, а не тогда, когда больше людей придет и можно больше заработать. Это было правильное время с той точки зрения, что женщина должна быть дома вечером, когда муж приходит с работы. А самой женщине, когда она беременна, я считаю, не нужно работать. Она должна расставить приоритеты, что сейчас ей важнее, и выделить хотя бы несколько часов в рабочее время заняться собой и своей подготовкой к родам, к материнству, своей семьей. А если женщине работа настолько важнее, значит, мои курсы – не для нее, так как это значит, что ее мотивация пока не достаточна для осознанного материнства. Где не скинешь ответственность ни на природу, ни на врачей. Я сильно потеряла в деньгах, но зато все было правильно.
Я больше стала думать про отношения. Что счастье – это важно. Не только польза важна, но и счастье. В тот момент я расходилась со своим мужем, может быть поэтому. Я стала недовольна тем, как у меня складывались отношения. Я пыталась что-то поменять, оно поменялось тогда в «плохую» сторону, и я очень переживала. Но все повернулось так, что освободилось место для других, настоящих отношений.
Какая-то важная вещь в родах освободилась во мне. Не только что-то делать, делать, делать. Благородное, важное для людей. В родах я как будто я выросла и во мне открылось больше пространства. И оно оказалось незаполненным. Раньше у меня не было таких потребностей. До этого была потребность оправдывать свою жизнь чем-то сделанным, тем, что можно предъявить. Я руками делать ничего не умела, поэтому предъявляла то, что я делала «головой». Я учила и лечила. А вот ощущать что-то, переживать,- в ценностях не было записано. Это пришло ко мне тогда. Сейчас это легко сформулировать, потому что я десять лет об этом думаю. Может быть, раньше я так не формулировала, но потребность ощущать и переживать, ценность отношений появилась тогда, после родов.
Таким образом, меня еще до знакомства с Торой очень поменяло именно следование по своему женскому пути, рождение ребенка. Я старалась много времени проводить с ребенком. Пыталась изменить что-то в отношениях. Хотя я сейчас понимаю, что это не называется «пытаться что-то изменить». Но я такой человек, который чувствует и думает много, а делает меньше. А ощущений много, поэтому кажется, что все время что-то делаешь.
Потом я познакомилась с моим мужем, и стала рожать через год. И я стала меньше лечить и больше преподавать, готовить беременных к родам. А теперь я тоже занимаюсь с беременными, но уже больше времени занимает преподавание Торы. С беременными я продолжаю заниматься, потому что считаю, что это тоже Тора. Моя Тора. И оставляю время на мужа, чтобы мы могли строить наши отношения. Я считаю, что без Торы люди не смогут выбраться из своих психологических игр, в которые они играют. Можно разговаривать с психологами всю жизнь, будет иллюзия, что ты что-то лучше понимаешь, но исправить без Торы не получится. Только Тора дает конкретные инструменты. И тогда появляется шанс обойти свою собственную психологическую игру. Конечно, тут же «свалиться» в следующую, но из нее-то тоже можно выйти. Так, шажками, можно двигаться.
Я уменьшаю количество работы, я увеличиваю время дома, с семьей. Отдельно с детьми, отдельно с мужем. И я как человек, который соблюдает, живу в общине. И я сейчас понимаю, что женщина должна быть среди женщин. И единственным мужчиной в ее жизни должен быть ее муж. И дети, мальчики и девочки, должны учиться раздельно. Как это делается в еврейской школе.
Это было как чудо – мы с мужем познакомились, приехали жить на Юго-Запад Москвы, и ему сказали, что гиюр возможен, только если он будет жить там, где есть община. Мы раньше этого не понимали, но теперь я могу сказать то же: без общины нет еврейской жизни. Все мицвот, все заповеди – они между людьми. Между людьми внутри общины. Нужно собираться по десять, чтобы молиться, нужно делать праздники, принимать гостей, помогать, участвовать в жизни соседей. Все это не сделаешь, живя далеко друг от друга. А мы жили на окраине города. Уже серьезно думали переезжать на Китай-город. И тут я увидела на лекции объявление «Приглашаем Вас на Рош-а–шана в новую общину на Юго-Западной». И так мы узнаем о существовании общины в сорока минутах ходьбы. И это долгое время была наша община. И многие наши друзья там были и остаются. Сейчас мы переехали в Марьину Рощу, потому что дети учатся здесь. Мы честно возили детей сюда четыре года на метро. Одного, двух, трех, четырех. Полтора часа в одну сторону. И все-таки решили переехать. Но мы очень скучаем по общине на Юго-Западе.

— Расскажи еще, пожалуйста, про твои отношения с твоими родителями.

— Все было достаточно тяжело, как у всех. Мама переживала, обижалась. Больше всего, что мы не хотим есть их еду. Хотя любая мама нерелигиозная может решить, что телевизор – это вредно, и прийти и сказать это бабушке. И все воспримут это нормально. Но если так скажет религиозная мама, то это назовут «религиозными мракобесными штучками». При этом нас учили, и я это очень хорошо чувствую сама, что все конфликты с родными, связанные якобы с религиозностью, связаны на самом деле с чем-то другим. Это конфликт, связанный с отношениями. И любой конфликт можно решить, не жертвуя своей религиозностью.
И сейчас мы решили конфликты с родственниками. Бабушка отлично общается с внуками. Сложнее было со свекровью, потому что моя мама еврейка и хотя бы приблизительно понимает, о чем речь. А мама мужа вообще не понимала, о чем речь и очень обижалась. Она думала, что это я «увела» в религию ее сына. Хотя на самом деле было наоборот. А так она вообще оказалась «за бортом». Это более серьезный барьер. Но вроде и тут все наладилось Все общаются. И нас этому тоже учат. Лучше нерелигиозная нееврейская бабушка, чем отсутствие бабушек. Надо просто перестать ревновать, перестать бояться, что они дадут что-то некошерное. Если есть проблемы в отношениях, то нет разницы, речь идет о чем-то религиозном или о чем-то другом. Что ты не хочешь, а бабушки делают. Таких конфликтов полно. Бабушки балуют как-то, а их дети не могут отстаивать свои границы. Это не связано с религиозностью. Проблема – в другом.

— Правильно я понимаю, что для тебя очень важен поиск смысла?

— Да. Для чего мы все живем. Возможно, это спасение от моего «животного» страха, что ты умрешь и от тебя ничего не останется. Но я вижу, как другие взрослые люди мучаются от этих страхов. Страха, что мы – несчастные «вирусы», гуляющие по планете, и никому нет до нас никакого дела. Я рада, что вижу в жизни смысл. Да, я готова допустить, что религиозность – это такое «лекарство» от животного страха, но мне оно подходит. Это лучшее лекарство, чем трудоголизм, все остальные виды зависимостей и все остальные философские идеи. Они для меня слишком пустые, те философские идеи.
А иудаизм меня наполняет. Я нахожу в нем смысл всего. И смысл семьи. И смысл человеческих отношений. Смысл морального поведения. Смысл не только «высокого» морального поведения, но и смысл быта. И если когда-то докажут, что ничего этого нет, и люди просто все выдумали, большое спасибо тем, кто выдумал. Пока весь мой опыт и здравый смысл показывает, что такую гармонию, как в устройстве мира, самого себя и в Торе, которая все это описывает, человек выдумать не может. Это и есть творение. Это божественность. Одно из имен Творца — Шалом. Мир, гармония, цельность.

— Спасибо большое за разговор.

www.myriamm.ru