Михаил Кизилов, известный крымский историк и этнограф

Помню одного юношу-металлиста (еврея), который через пару лет остриг свои кудри и стал раввином в местной прогрессивной общине. Каждый открывал свой «Израиль» (или «Израиль в себе») по-разному

Михаил Кизилов – известный крымский историк, доктор философии (Оксфорд), историк, этнограф, гебраист. Учился и работал в Израиле и Великобритании

— Расскажите, пожалуйста, почему иудаика стала предметом вашей научной деятельности?

Свою роль сыграло сразу несколько факторов. В Крыму традиционно было много евреев, в особенности в моей школе; среди лучших друзей отца также было много евреев. Поэтому я уже с детства как-то прекрасно осознавал, кто такие евреи, и что стоит за этим понятием. А позднее включился еще один фактор: в возрасте 14 лет я попал в экспедицию на Мангупе и Чуфут-Кале, где мы, среди прочего, вели эпиграфические исследования караимских кладбищ. Каждый день приходилось ходить мимо надгробий с пышными и монументальными надписями на иврите. Уже тогда, как я четко помню, у меня было желание прочесть, что же там надписано. Позднее, поступив на исторический факультет, я избрал темой своего диплома историю Мангупа и Чуфут-Кале, а уже потом оно все переключилось непосредственно на историю обитателей этих двух крепостей – караимов, а с караимов – уже дальше на историю крымского еврейства в общем и целом. Путь, на самом деле, длиной в два десятка лет, в несколько выученных языков, в несколько ВУЗов, в 4 монографии и несколько десятков статей…

— Складывается впечатление, что научная карьера переросла в какую-то личную включенность…

С самого детства для меня евреи были чудесным и замечательным народом, математиками, шахматистами (я играл в шахматы и это мне было очень важно), людьми с огромными библиотеками, у которых всегда можно было найти самое важное для меня в детстве – интересные книги. Позднее, в студенческое время, это были друзья-музыканты, поэты и художники (до начала великой алии 90-ых симферопольская интеллигенция процентов на 50% состояла из евреев или смешанных еврейско-русских супружеских пар). Сейчас ситуация несколько изменилась, и бóльшая часть моих друзей уехала в Израиль. Но все равно в каждой из общин, чью историю я наблюдаю (крымские ашкеназы, караимы и крымчаки) у меня есть друзья, коллеги, друзья моего отца, на чьих руках я вырастал, так что визит в любую из общин, это почти всегда визит к старым друзьям и знакомым. Особенно теплые отношения у меня с еврейской (ашкеназской) общиной; с крымчакской и караимской общинами ситуация посложнее, так как далеко не все члены общины с пониманием принимают мои научные труды и концепции.

— Что происходит с евреями и еврейской самоидентификацией в Крыму? Каковы основные тенденции в местных общинах? Каковы основные мотивы?

Для многих (это я сейчас говорю как о евреях-ашкеназах, так и некоторых караимах и крымчаках), как мне кажется, становилась необычайно скучна крымская реальность 1990-х — начала 2000-х, серость местной культурной жизни. Проявлялось желание найти что-то новое. Мне кажется, что в основном это был скорее такой секулярный интерес к собственному еврейскому прошлому, к стране Израиль и жизни в ней. Однако потом для многих появилась и заинтересованность в общинной жизни, участию в праздниках, кого-то это потом привело и к религиозной составляющей, принятию обрезания, соблюдению религиозных предписаний, кашрута и т.п. Для кого-то толчком была первая поездка в Израиль в рамках Таглита. И для многих иудаизм, Израиль, многоцветная палитра жизни в Израиле становилась таким притягательным стимулом, против которого нельзя было бороться. Бывали и другие случаи, когда совершенно «обрусевшие» секулярные крымские евреи вспоминали о своем «еврействе», обрезались, уезжали в Израиль и т.п.
Но есть и такие, которые решали построить свой «Израиль» в Крыму, т.е. перенести праздники, религию, изучение языка и общинную жизнь в крымские города. Так что не все уехали, многие остались и практикуют свое еврейство в Крыму. Я бы сказал, что эта «иудаизация» современной крымской общины — событие не случайное и достаточно глубокое. Многие учат иврит именно потому, что это часть еврейской жизни, а не для того, чтобы только уехать в Израиль — как это было в 90-ые годы. И интерес к религии и еврейской идентичности для многих моих знакомых достаточно глубок.
Помню одного юношу-металлиста (еврея), который через пару лет остриг свои кудри и стал раввином в местной прогрессивной общине. Каждый открывал свой «Израиль» (или «Израиль в себе») по-разному.

— Каковы тенденции в последние годы?

Важным и определяющим фактором, конечно, явились бурные события 2014 года. С одной стороны, часть проукраински настроенных евреев покинула полуостров, переселившись на Украину или в Израиль: российская перепись 2014 года зафиксировала всего 3144 еврея, в то время как до весны 2014-го, по некоторым оценкам, в Крыму проживало около 4500 евреев. С другой стороны, в Крыму появилась поддержка российских общин, стало гораздо легче добывать кошерную еду и соблюдать кашрут. На полуостров постоянно ездят представители российских еврейских кругов, да и иностранные раввины, проездом из Москвы. В Крыму появилась такая организация как Всекрымский еврейский конгресс, под чьей эгидой проходят постоянные общинные мероприятия, конференции, встречи, праздники и т.п. В украинском Крыму был также странный перекос: практически все действующие исторические синагогальные здания принадлежали прогрессивной общине. Сейчас эта ситуация меняется, все больше помещений передаются или строятся ортодоксальной общиной или Хабадом.

— Относится ли это к караимам и крымчакам?

Караимы и крымчаки — все-таки очень особая тема, т.к. обе общины в послевоенное время были до такой степени деиудаизированы, что говорить о полном возврате к иудейским / еврейским традициям пока не приходится. Для многих караимов, как я это понял, первым столкновением с «реальной» караимской историей становятся походы на караимские кладбища на Мангупе, в Феодосии или Чуфут-Кале, где находятся тысячи надгробий с надписями на иврите.
Для меня как крымчанина, пожалуй, наиболее интересно наблюдать за изменениями в караимской общине, которая от полного отказа от принадлежности к иудейской цивилизации стала постепенно все более приближаться к ней, к прошлому своих предков, караимскому варианту иудаизма, изучать иврит и т.п.
У крымчаков, к сожалению, следов ренессанса очень мало, т.к. община крайне мала (200 человек), и почти нет молодежи. Молодежь в основном попросту выезжает в Израиль. Из караимской общины, напротив, в Израиль едет не так много молодежи, большая часть пытается как-то жить в Крыму; некоторые – пока очень немногочисленные – члены общины пытаются возрождать религию и языковые традиции, учить иврит и караимский, писать серьезные работы по истории караимов в Крыму. Большой интерес вызывает публикующийся в Евпатории ежемесячный журнал «Известия караимского духовного правления», а также альманах «Кърымчахлар», издаваемый крымчакской общиной Симферополя.
С другой стороны, не могу не отметить тот факт, что бóльшая часть караимской и крымчакской общины по-прежнему считают себя народом тюркского происхождения, т.е. возрождение иудейских культурных и религиозных традиций этих народов проходит мимо них.

— Двадцать лет вашей жизни и научной карьеры непосредственно связаны с евреями и еврейством. Наверняка сформировалось и какое-то личное отношение, вживание в среду, проблемы и т.п.?

Для меня иудаизм – это неотъемлемая часть моей собственной религии, христианства, и поэтому практически все, что есть в ТаНаХе (Ветхом Завете) относится и ко мне как христианину. Поэтому мне всегда было непонятно, как христианин может быть антисемитом – ведь это значит тривиально ненавидеть половину христианской Библии, отрицать сущность Ветхого Завета, являющегося памятником еврейской мысли. По этой причине для меня как для русского и православного человека дружелюбное и толерантное (в истинном, не затасканном, смысле этого слова) отношение к евреям и государству Израиль является чем-то настолько естественным и натуральным, что, как мне кажется, об этом даже не стоит и говорить: такое отношение должно быть в России чем-то, что делается само собой, без каких-то лишних слов и договоренностей. Особенно радуют в этом смысле и последние шаги государства Израиль в нашу сторону. Хочется надеяться, что отмена визового режима, недавнее утверждение закона о праздновании 9-го мая как государственного праздника в Израиле, а также принятие решительной резолюции, осуждающей поведение Польши по отношению к памятникам советских воинов, являются только первыми ласточками – и в ближайшие годы мы будем свидетелями дальнейшего улучшения отношений.
С другой стороны, Россия также, на мой взгляд, проводит последовательную филосемитскую политику: к примеру, район Марьиной рощи в Москве постепенно превращается в такое, местное «Меа Шеарим», где находятся синагоги, музей, кошерные рестораны, где ходят одетые в религиозную одежду евреи, шумно празднуются праздники и т.п. Вообще, насколько я знаю, в Москве сейчас около 20 действующих синагог, огромное количество общинных организаций и т.п. Подобный же ренессанс общинной жизни можно наблюдать и по всей стране. Хочется верить, что евреи и иудаизм и далее будут являться неотъемлемой частью многонациональной жизни нашей страны – и что отношения между русскими и еврейскими россиянами будут и далее развиваться в подобном дружелюбном ключе.