Псой Короленко (Павел Лион) — автор и исполнитель песен на разных языках (в том числе – на идише), филолог, пропагандист идишской культуры.

Про идишкайт и не только. Анонс (краткая версия)


Про идишкайт и не только. Полная версия

Также представляем в текстовом формате фрагмент интервью, который сам герой публикации посчитал особенно интересным, ценным и значимым.
——
— Проект «У каждого своя суббота — для тех, кто ищет свое место в еврейском мире». А каково Ваше место в еврейском мире? Как бы Вы сами его определили? И каково место еврейского мира в Вас, Вашей душе? Вот «у каждого своя суббота», а какая суббота у вас? Тем более, что субботняя тема часто обыгрывается в Вашем творчестве, как идиш вошел в Вашу жизнь? Для Вас это исключительно язык творчества или часть вашей самоидентификации? Что для Вас означает еврейская культура? Скорее объект изучения и интерпретации — или Вы чувствуете себя ее носителем? Может, творческую, личную ответственность за ее будущее? И дает ли она ответы на какие-то Ваши внутренние вопросы, которые возникали на протяжении Вашей жизни? Что для Вас вообще в самом широком смысле означает еврейская культура и еврейские ценности? Существуют ли по-вашему таковые, специфические еврейские ценности, или ставить так вопрос нельзя и они — часть общемировых? Каково место еврейских ценностей и культуры в контексте европейской и, шире, мировой культуры?

Моё место в еврейском мире: всё-таки, как ни крути, я — один из пропагандистов идиша и еврейской песни, тесно связанный с новой идишской музыкой, а это, как по-русски говорится, не шиш собачий.
Место еврейского мира во мне: это часть мировой культуры, которую я люблю и с которой нахожусь в неплохом резонансе.

Суббота для меня — это выходной день. Хотя это полуправда. У музыканта или аналогичных профессий нет выходных, как нет и будней. На субботу в моей жизни приходилось много отличных концертов. Приходилось бывать иногда и на шабесе, в том числе с очень хорошими и близкими по духу людьми. Как, например, в гостях у Габриелы Сафран — современного исследователя еврейской и идишской культуры. Вместе с Майклом Альпертом, одним из ведущих авторов и артистов современного идишского мира, который оказался для меня фактически учителем ещё до знакомства, а за годы знакомства стал и другом. Его взаимоотношения с идишем, баланс современности и традиции, академии и фольклора кажутся очень важным и на меня, как и на многих товарищей по цеху, повлияли исключительным образом.
Этот и другие субботние вечера, на которых довелось бывать (а их было немного), были столь же неортодоксальные по духу. Можно сказать, наверное, «секулярные», но очень душевные и очень «еврейские» в хорошем смысле слова.

Идишская культура имеет очень интересную динамику. С одной стороны, она осознавалась, в том числе и изнутри, евреями, как фольклорно-бытовая в своих основных функциях культура (в противоположность культуре, связанной с древнееврейским языком). И, значит, была таковой по сути во многом. Но при этом она была тесно связана с той «высокой» и сакральной, по-своему транслируя её. И, кроме того, на идише постепенно сформировалась крупная европейская светская литература и поэзия. Песни, считающиеся народными, чаще всего тоже принадлежат крупным авторам, укоренённым и в еврейской, и в европейской традициях.
Поэтому путешествие на территорию идиша обязывает к некоему «золотому сечению», балансу, интеллектуальному и культурному целомудрию, позволяющему проплыть между «Сциллой» снобизма и «Харибдой» безвкусицы. Тут нужна, с одной стороны, внутренняя дружественность фольклору и популярной культуре, даже известная терпимость к китчу, с другой стороны — чувствительность к разным регистрам, рефлексия, чувство канона и классики, потенциально или актуально научный, «умный», подход.
В этом, очень важном плане, на меня лично и творчески повлияли и являются примерами: Майкл Альперт, и также, по-другому, в другой форме, Михаил Крутиков, филолог, литературовед, исследователь идишской литературы, в том числе в части взаимосвязей с русской, польской и другими литературами, открывший мне много литературных еврейских и идишских имён, в том числе не связанных с миром песни.

Всё сказанное выше относится не только к взаимоотношению с идишем и еврейской культурой. Это важно для нас и в контексте отношений с культурой вообще, с мировой культурой, и с «тоской по ней», о которой говорил поэт.

Вот это упражнение в «золотом сечении», упражнение на умение проплыть между крайностями, интегрировать и фольклор, и масскульт, и поп-культуру, и классику, и академическую культуру, и советскую, и западную, и «восток», это упражнение, которого я уже коснулся в предыдущем пункте,- оно для меня связано с путешествием в сторону идиша. И в сторону еврейской культуры, еврейской судьбы. Это упражнение для еврея. Но и для европейца. Можно вспомнить Юрия Слёзкина, чья книга «Эра Меркурия» тоже меня хорошенько перелопатила. Он как раз говорил, что в 20 веке все европейцы стали евреями в «меркурианском» и культурно-посредническом смысле слова

Как кто-то сказал, расстояние между «Irish» и «idish» меньше, чем одна буква . Имеется в виду рейш и далет, они отличаются только одной чёрточкой. Но это, конечно, сказано в символическом смысле. Также я могу сказать, что еврейская культура отличается от европейской только «оп-ом»

Под «Европой» здесь мы понимаем весь «иудео-христианский», или даже шире, «авраамический» и «пост-авраамический», секулярный, западный мир, включая Америку.

И вот этот вопрос «золотого сечения», проплывания между «Сциллой и Харибдой», вопросы интеграции и дифференциации, они базовые, это основная где-то медитация жизни, может быть, это основная медитация перехода от 20 века к 21-му.
Но я не хочу увлекаться мифологическими конструктами. Воздержание от таковых как раз является частью обсуждаемой задачи. И еврейская, так сказать, составляющая помогает при правильной точке сборки эту задачу выполнять.

Противопоставление между евреями и всеми остальными мне чуждо, я иначе воспитан, и весь жизненный опыт подтверждает для меня субъективно, что евреи не противоположны всем остальным, а являются одним из народов со своим уникальным опытом, неотделимым от опыта человечества в целом.

Помните анекдот, вполне, кстати говоря, китчевый? «Моисей сказал, что всё от Бога, Соломон — сказал: всё от ума, Иисус сказал, что всё от сердца, Маркс сказал, что всё от потребностей, Фрейд сказал, что всё от секса, Эйнштейн сказал, что всё относительно. Сколько евреев — столько и мнений» Правильно этот анекдот рассказывается с постепенным снижением указующего пальца от неба к «материально-телесному» низу, а потом надо развести руками: «всё относительно». Дурацкий анекдот, по совести сказать, но парадокс в том, что ничего умнее по такому масштабному вопросу как «евреи и человечество», я сейчас не имею сказать.

Но если говорить серьёзно, для меня лично «еврейские ценности» — это сложное сплетение-переплетение, «судьбы скрещенье», они переплетаются и с советской историей и, шире, с «левой», социалистической традицией, с духом интернационализма, и бундовской идишской пассионарностью, и с христианским, и с универсализмом, и с пресловутой «тоской по мировой культуре», и с самой этой культурой… Эти территории накладываются друг на друга, интерферируются, смотрятся друг в друга как в зеркала, и переплетаются в моём личном опыте: должно быть так.