Маргарита Лобовская, историк, краевед, экскурсовод

Я работала экскурсоводом. Это было время, когда всё рушилось, и поэтому наше Московское экскурсионное бюро прекратило своё существование. У меня была какая-то работа, что-то я находила, но появилось много свободного времени. И тогда же произошло открытие фондов Ленинской библиотеки. Сейчас эта библиотека Российская Государственная Библиотека, правда, она до сих пор носит имя Ленина. Открыты были фонды доселе совершенно недоступные, в том числе фонды зарубежной литературы. Поэтому свободное время открыло передо мной также и еврейскую жизнь, еврейскую культуру, многочисленные издания, как зарубежные, так и отечественные, дореволюционные, постреволюционные 20-30х годов.

— Маргарита Абрамовна, расскажите, пожалуйста, в какой момент вы осознали своё еврейство?

Осознание своего еврейства мне было присуще всегда. Но какого-либо внешнего выражения оно не имело. Я краевед. Первые мои книги связаны с Москвой, с памятниками древней Москвы. Какого-либо отношения к изучению памятников еврейской культуры изначально я не имела. Но пришла перестройка, когда совершенно по-новому переосмыслялась история. И эти же годы — время страшного разгула юдофобии, которая меня просто поразила.

— О каких годах Вы говорите?

Я имею в виду конец 80-х годов. Произошла революция, глумление над памятниками древней Москвы, взрыв храма Христа Спасителя… «Во всём виноваты евреи и только евреи!» ,- можно было услышать отовсюду. И всё это меня очень поразило, подавило…

-Где Вы в это время работали?

Я работала экскурсоводом. Это было время, когда всё рушилось, и поэтому наше Московское экскурсионное бюро прекратило своё существование. У меня была какая-то работа, что-то я находила, но появилось много свободного времени. И тогда же произошло открытие фондов Ленинской библиотеки. Сейчас эта библиотека Российская Государственная Библиотека, правда, она до сих пор имени Ленина. Открыты были фонды доселе совершенно недоступные, в том числе фонды зарубежной литературы. Поэтому свободное время открыло передо мной также и еврейскую жизнь, еврейскую культуру, многочисленные издания, как зарубежные, так и отечественные, дореволюционные, постреволюционные 20-30х годов.
Первое моё издание, связанное с еврейской историей, вышло в сборнике «Еврейского университета». Позже в «Вестнике Московского еврейского университета» я опубликовала статью, посвященную переписке Полякова и Цветаева. Что мы знаем о Лазаре Полякове? Именно на средства Лазаря Полякова был открыт один из залов того самого музея, который мы сейчас именуем Музей изобразительных искусств имени Пушкина. Лазарь Поляков — это, можно сказать, глава еврейской общины 70-80х годов 19-го века. Он возглавлял еврейскую общину, на его средства и возводилась синагога, та самая синагога, которую мы именуем хоральная. Банкир, занимался благотворительностью в еврейской среде, но не только. Был очень близок московскому генерал-губернатору, поэтому пользовался большим авторитетом.
Я до сих пор этой публикацией очень горжусь.
Кроме того, я экскурсовод, и поэтому я постепенно стала водить экскурсии по «еврейской» Москве. А «еврейская» Москва была очень сконцентрирована, она начиналась с Заря́дья. В Зарядье селились евреи. Это был самый бедный, самый запущенный район Москвы. И первая синагога, даже не синагога, а молитвенный дом, который там существовал уже в 40-ых годах 19 века, назывался Аракчеевским. Почему Аракчеевским? Не в честь известного генерала Аракчеева, просто там молились солдаты Аракчеевского полка. В 1827 году русский император Николай Первый издал указ о призыве евреев в армию.
Во время экскурсий по Зарядью я также показываю место, где жили еврейские купцы. Надо ли говорить, что купцы из разных городов Белоруссии стремились к московскому рынку. И московские промышленники были заинтересованы в этом, поскольку купцы также покупали изделия московской промышленности. Поэтому им разрешали селиться в Москве, но на строго ограниченное время. Купцам выделили специальный дом, где они могли жить. Также на территории Зарядья. Итак, в Зарядье была сконцентрирована еврейская жизнь на протяжении 30-40-50-х годов 19 века.

— Вы ходили в фонды? Или информация до этого была все же доступна в каких-то популярных изданиях?

Моими источниками информации были издания дореволюционных времён и архивные издания. И вот такая насыщенная работа привела меня постепенно к написанию книги. Книга была издана в 2006 году, она называлась «История московской хоральной синагоги». Издание её было событием. На презентации присутствовал мэр города Лужков. Что в этой книге примечательно, помимо очень подробной истории московской хоральной синагоги, это фотографии. Я старалась подобрать фотографии по территории Зарядья именно 20-30-х годов 19 века. Фотографии документов, которые также напоминают нам историю синагоги. Например, прошение московского купца первой гильдии Герш-Менделя о разрешении ему продолжать торговлю в Москве. Портреты. Мы видим князя Голицина, с которым так или иначе еврейской общине приходилось поддерживать связь. Вот перед нами Лазарь Соломонович Поляков, который получил за свою благотворительную деятельность дворянское звание. То, что глава еврейской общины получил дворянский чин, было большой редкостью. Мы видим его в наградах, это парадный портрет, которым он очень гордился. Фотография дома Полякова на Тверском бульваре – всё это опубликовано в книге.
Еще мне бы хотелось упомянуть мою публикацию, посвященную Якову Исаевичу Мазе. Про него я писала специальную статью, вышедшую в сборнике «Еврейская благотворительность на территории бывшего СССР» 1998 года. Это был выдающийся человек, раввин, деятель еврейской общественной культурной жизни.
Хотелось бы услышать какую-то личную историю, потому что у многих людей есть еврейская кровь, но это не занимает значимую часть их жизни. Как это происходило в вашей жизни?

Я всегда ощущала свою принадлежность к еврейскому народу, но в моей деятельности, как я уже говорила, это какого-либо проявления не имело. Выросла я в смешанной семье, отец погиб на фронте,маме было тяжело справляться с ситуацией, и меня воспитывала тётя. Так как семья была смешанная, особого национального культа в ней не было. Синагогу не посещали, но на Пейсах была маца. Маца продавалась, ее можно было достать даже в те времена.
Моя мать из очень бедной семьи. Дедушка по материнской линии был участником Первой мировой войны и умер от тяжёлых ранений. Отец мой погиб в 1942 году на фронте. Когда началась война, буквально за день до оккупации города Кременчуга (город на Украине), маме удалось эвакуироваться. Что касается моего дедушки по линии отца, он отказался. Помнил ещё первую мировую войну, когда с немцами были достаточно нормальные человеческие отношения. Он считал, что это клевета, что немцы кого-то убивают из мирного населения. И стался, сохранять все скромные какие-то вещи. Надо ли говорить, что он был расстрелян…
— Вы сказали, что особенно хорошо себя чувствуете в синагоге, потому что чувствуете связь между вами и вашими предками.

Да, это так.
Уже когда я была взрослой, меня, московского краеведа, стала интересовать синагога, и я туда иногда приходила. Я видела в синагоге пожилых людей, а я тогда была молода, и какого-либо интереса к себе не замечала.
В здании синагоги на Бронной в то время был кружок самодеятельности, и когда я спрашивала: «А знаете ли вы, что здесь была синагога?», люди, которых я там встречала, не знали этого.

— То есть еврейский мир был каким-то «отдельным»?

Да, и он был для меня чужим.
В 80-е годы я была среди интеллигенции, которая увлекалась Александром Менем. Это известный священник, выходец из еврейской среды, ушедший в православную церковь. Александр Мень считал, что евреи должны переходить в православие. Но, в конечном итоге, идеи Меня не увлекли меня, хотя я отдаю дань личности этого человека..

-Что для вас значит еврейская кровь?

Связь с народом, с традициями, культурой, историей.

— Что Вы думаете о судьбе еврейской культуры в нашей стране сегодня?

Если говорить о России, то, на мой взгляд, евреи уходят из России. То есть они резко меняются. Ассимиляция проходила в 20-е годы, потом — в послевоенные годы. Из таких смешанных браков вышло много замечательных людей, например, Миронов, Высоцкий… Бесконечно можно называть имена. Причём, они отнюдь себя не чувствовали связанными еврейским населением. Как правило, такого чувства не было, то есть произошла ассимиляция. И она до сих пор продолжается.
Сейчас приходят евреи с Кавказа и из Средней Азии.
То поколение, которое уходит, больше связано с историей и со всей московской жизнью.

— Расскажите, пожалуйста, про ваше отношение к иудаизму как к религии.

Еврейская культура очень тесно связана с религией и с судьбой еврейского народа, она не обособлена.
В православии – обособлена, здесь – другое….
Скажем Левитан. Левитан не был таким уж религиозным, певец русской природы, но посещал синагогу. Родная его сестра не имела право проживать в Москве. Когда он тяжело заболел, за ним некому было ухаживать.. .Похоронен был на еврейском кладбище.
Сергея Яковлевича Маршака мы знаем как детского писателя, а ведь он превосходно знал иврит, очень много переводил. Это человек, который очень тесно связан с еврейской культурой.
Леонид Осипович Пастернак, который совершил путешествие в Палестину, оставил интереснейшие впечатления, тоже был связан с еврейской культурой.

— А каковы Ваши личные отношения с иудаизмом?

Мои отношения с иудаизмом в основном связаны с местами, памятью о моих близких, моих родных, где я чувствую себя очень хорошо.