Муся Андреева, художник-иллюстратор, мама Льва, жительница Израиля

Я не стала больше или меньше еврейкой от того, что живу в Израиле

— Вы жили в Самаре, затем в Москве, и, наверняка выросли в советской достаточно ассимилированной семье, занимались творчеством. Как и когда еврейство и иудаизм вошли в вашу жизнь?

До 25 лет я жила в Самаре, а потом переехала в Москву. Мой папа наполовину армянин, а наполовину русский. Еврейство же в мою жизнь вошло неожиданно… В Самаре появился раввин Шломо Дайч. Помимо восстановления синагоги, религиозной деятельности и тому подобного, он организовал молодежный клуб. На тот момент мне было 19. Моя мама предложила зайти посмотреть, что там происходит, и хотя наша семья действительно ассимилированная, еврейский круг очень узок и все всех знают, дружат или являются родственниками. Так что я пришла в молодежный клуб. Шломо -хабадник, но он ни на кого не давил: традицию и религию нам подавали очень тонко и дозированно. Когда очнулась — уже ходила на шаббаты… В итоге у нас получилась сплоченная еврейская молодежная тусовка. И к тому же альтернатив в Самаре тогда практически не было. Был «Сохнут», но я узнала об этом значительно позже.
Затем Шломо открыл еврейскую школу. Сначала занятия были только по воскресеньям, и меня пригласили преподавать рисование. С официальным трудоустройством и зарплатой. Так что у меня в трудовой книжке есть запись «преподаватель Школы «Ор-Авнер».
Параллельно я училась и много общалась с раббанит Диной Дайч. Все эти знания проникали в меня и прорастали во мне, оставляя след, хотя заняло это в итоге много-много лет.

— А как дома отнеслись к «еврейскому» увлечению, поддерживали или относились скорее скептически?

Ну, моя жизнь не особо изменилась: я не надела длинную юбку и не соблюдала кашрут в агрессивной форме. Но все-таки скорее скептически. Бабушка очень сильно переживала. Но я уже была взрослая. Через пару лет я уже жила отдельно от родителей и бабушки, и она не знала, что я зажигаю свечи или иду пешком в синагогу. Принцип «меньше знает лучше спит» — работает.

— А почему бабушка переживала? Наоборот, вроде, старшее поколение хронологически ближе к «истокам»…

Бабушка считала, что это опасно. Она ведь застала все сложности, связанные с нашим еврейством. Это мне повезло никогда с этим не сталкиваться. Плюс, она хотела чтобы я вышла замуж. В Самаре возраст 22-25 лет – критический, а еврейских ухажёров как назло не было приличных. А нееврейские были.

— А что было дальше в Москве? Творческая тусовка оказалась в значительно степени тоже «еврейская»? Или в вашем случае это не так?

Работа, синагога на Малой Бронной и тамошняя тусовка (вечеринки, месибот) – совершенно не связанные между собой круги. Моя творческая и еврейская жизнь шли параллельно. Плюс у меня был период «реформистской» тусовки — и это лучшие годы. С этими людьми мы дружим до сих пор.

— Но теперь вы живете в Израиле. Насколько (если это так) ваше еврейское самоощущение связано с Израилем? Это играет какую-то роль или просто новая география?

Приехать в Израиль — взвешенное и обдуманное решение, которое мы приняли вместе с мужем, и, конечно, уже не юношеская истерия, которая случилась со мной после «Таглита» в 2000-м году. Мы взрослые, мы родители, у нас еврейская семья, была хупа, брит-мила сына, выкуп первенца, шаббатние свечи и тому подобное. Мы обсудили и решили, что еврею правильно жить в Израиле. Решили – и через полгода уехали.

— Это решение чисто рациональное или все-таки что-то личное, связанное с еврейским самоощущением?

После «Таглита» я была еще слишком маминой дочкой для переезда в другую страну: не умела и не представляла, как жить без родителей. Кроме того, училась в двух ВУЗах, и у меня был парень в Самаре. Я не была готова к переезду вообще. К переезду от мамы я созрела только спустя 5 лет. Но тут случилась Москва – работа мечты на мультипликационной студии, какие-то невероятные новые знакомства, еврейская жизнь кипела, и я не видела смысла ехать в Израиль. Переезд ничего к моему ощущению еврейства не добавлял, дополнительных стимулов не было, а «якорей» в России, наоборот, было предостаточно. Мое самоощущение еврейства с географией не связано. Я не стала больше или меньше еврейкой от того, что живу в Израиле.

— То есть чисто рациональный выбор?

Скорее да. Хотя у мужа, наверное, иначе.

— И как вам в Израиле?

Мне отлично! Но мне повезло. Мы часто здесь бывали раньше, знали куда едем, нам это было понятно и близко. Я вообще считаю, что без этого не стоит ехать. Местный менталитет меня не бесит, потому что это немного похоже на армянскую часть моей семьи.
Иногда отсутствие личных границ раздражает, но опять же – не бесит. Мне вот эти «как дела, мотек» мне ближе и приятнее непробиваемо хмурых рож.
И второй аспект – мы не оказались в изоляции. За последние 10 лет сюда переехали куча знакомых – те, с кем я дружила в Москве. Теперь мы соседи.
Ну и третье – востребованная специальность мужа. Я не вынуждена ломать голову, как мне заработать. Я рисую иллюстрации для книг, но это не заработок, а приятный бонус – заниматься любимым делом за деньги.
Мне нравится жить в маленьком городе, нравится, что все друг друга знают. Это как в моем детстве, когда мы жили в старом центре Самары поколениями в одном дворе. Это кстати и ответственность тоже: ты на виду, так что думай что делаешь. В Москве такого не было, но там другие бонусы.
Моя беда – язык. Я начала учить иврит заранее и к моменту переезда уже сносно разговаривала и читала. Но свободного, чтобы прям легко смотреть ТВ, читать новости, шутить, не забывать и не путать слова – такого иврита у меня нет. И будет ли, я не знаю. Учитывая, что я работаю из дома, совершенствовать мне его особо негде.

— А если вернуться к творчеству. Оно у вас как-то связано с еврейством?

Есть несколько агадот с моими иллюстрациями, у меня есть серия картинок на еврейские темы, всякие еврейские организации часто используют мои иллюстрации. Открытки с моими картинками продаются в Музее толерантности, но это не связь, это часть моей работы. Есть серия картинок про #этоизраильдетка.

— Я имею в виду какая-то личная внутренняя связь, а не чисто тематическая…

Я рисую с 2-х лет. То есть, когда ещё ничего не понимала про еврейство, и продолжаю это делать всю жизнь. Я не чувствую особой связи, хотя благодарю Б-га, что дал мне эту способность.